Открой личико
May. 20th, 2026 06:25 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
bowhillДмитрий Быков – мальчик, воспитанный в женской бане. Так что секрет его успеха у девушек вполне прост.
Для него эти части успеха основательны. Секрет же – как три гордые сосны – эрудированность, парадоксальность речи и лесть.
И эти элементы доведены до гиперболы, до гротеска. Лести будет так много, что невозможно о таком и подумать, парадоксально много, как парадоксальны, невозможны и уникальны высказывания, в восторге эклектичности, своеобычности… и всё это переплетается накрепко с фактурой масштабной литературной начитанности. Кажется, вокруг нас немало начитанных людей, мы и сами как-то так, но не стоит и пробовать тягаться с настоящим филологом и критиком, тем более отличником. А Быков – как раз филолог и это трагедия всей его жизни.
Не писатель, не поэт и даже не плетельщик рифмы, а сколько-то филолог – ни принять, ни изменить этого он не смог. И даже явный, большой талант к рифмованию его не радует и душу не греет.
Как же это будет? Вот в момент, когда он взаимно хвалит Прилепина, называя прекрасным писателем, а Латынину лучшей журналисткой – он что же, басен Крылова не помнит? Да какие там басни, мы взрослые люди, у нас всё серьёзно: и напор, и мысли, и прикид, и фронда. И у какой же девушки не дрогнет сердце...
Как-то на одном из выступлений юная поклонница сделала ему прелестный комплимент: «Как Вы чувствуете себя в роли стендапера?» – Быков смертельно обиделся! Для девушки стендапер – это почти как когда-то космонавт или хоккеист – герой нашего времени, но он не принял.
Когда же Быков стал перечислять писателей и поэтов эмиграции, у него поинтересовались: «А как же Довлатов?» – «Да это вообще не писатель, а непонятно что!» – бурно вскипел метр. Друзья потом объясняли: «Он же Довлатова на дух не переносит».
Меня это заинтересовало, я посмотрел два-три развёрнутых объяснения: «Конечно, скажут, что я завистливый и толстый!» – сходу иронично выбивал оружие Быков. Ну, да. И сарказмом здесь дел не поправить – зависть; или может точнее – обида на несправедливости мира: «Нет правды на земле». Раздолбай, где-то подёнщик и где-то мрачный забулдыга – писатель, а литературный отличник, талантливый и искристый Быков – нет. Непостижимо.
***
Сейчас говорят о его общественном вызове, обращении – кажется же, оно вполне естественно для героя, разве что какая-то мелочь. Здесь всё то же: и льстивость за гранью самопожертвования, и феерическая невероятность, и волнительность – всё привычное, всё на месте – тов. Жуан постарел, лёгкость уходит, старые закатанные болезни остаются, неприязнь остаётся.
Быков пишет с одинокой печалью об одинокой голости – о, нет! Горе одному, один не в тусовочке. Конечно, он не один в своём каком-то коллективе.
***
– Стрелял, стрелял в него этот белогвардеец и раздробил бедро и обеспечил бессмертие…
М. А. Булгаков
Для него эти части успеха основательны. Секрет же – как три гордые сосны – эрудированность, парадоксальность речи и лесть.
И эти элементы доведены до гиперболы, до гротеска. Лести будет так много, что невозможно о таком и подумать, парадоксально много, как парадоксальны, невозможны и уникальны высказывания, в восторге эклектичности, своеобычности… и всё это переплетается накрепко с фактурой масштабной литературной начитанности. Кажется, вокруг нас немало начитанных людей, мы и сами как-то так, но не стоит и пробовать тягаться с настоящим филологом и критиком, тем более отличником. А Быков – как раз филолог и это трагедия всей его жизни.
Не писатель, не поэт и даже не плетельщик рифмы, а сколько-то филолог – ни принять, ни изменить этого он не смог. И даже явный, большой талант к рифмованию его не радует и душу не греет.
Как же это будет? Вот в момент, когда он взаимно хвалит Прилепина, называя прекрасным писателем, а Латынину лучшей журналисткой – он что же, басен Крылова не помнит? Да какие там басни, мы взрослые люди, у нас всё серьёзно: и напор, и мысли, и прикид, и фронда. И у какой же девушки не дрогнет сердце...
Как-то на одном из выступлений юная поклонница сделала ему прелестный комплимент: «Как Вы чувствуете себя в роли стендапера?» – Быков смертельно обиделся! Для девушки стендапер – это почти как когда-то космонавт или хоккеист – герой нашего времени, но он не принял.
Когда же Быков стал перечислять писателей и поэтов эмиграции, у него поинтересовались: «А как же Довлатов?» – «Да это вообще не писатель, а непонятно что!» – бурно вскипел метр. Друзья потом объясняли: «Он же Довлатова на дух не переносит».
Меня это заинтересовало, я посмотрел два-три развёрнутых объяснения: «Конечно, скажут, что я завистливый и толстый!» – сходу иронично выбивал оружие Быков. Ну, да. И сарказмом здесь дел не поправить – зависть; или может точнее – обида на несправедливости мира: «Нет правды на земле». Раздолбай, где-то подёнщик и где-то мрачный забулдыга – писатель, а литературный отличник, талантливый и искристый Быков – нет. Непостижимо.
***
Сейчас говорят о его общественном вызове, обращении – кажется же, оно вполне естественно для героя, разве что какая-то мелочь. Здесь всё то же: и льстивость за гранью самопожертвования, и феерическая невероятность, и волнительность – всё привычное, всё на месте – тов. Жуан постарел, лёгкость уходит, старые закатанные болезни остаются, неприязнь остаётся.
Быков пишет с одинокой печалью об одинокой голости – о, нет! Горе одному, один не в тусовочке. Конечно, он не один в своём каком-то коллективе.
***
– Стрелял, стрелял в него этот белогвардеец и раздробил бедро и обеспечил бессмертие…
М. А. Булгаков
