В прошедшем заполнении бюллетеней меня интересовал не вопрос легитимности узурпатора, это оксюморон. Меня интересовал вопрос состояния властей и общества.
Что практически означает происходящее? Когда 76% парламента получаются, по аналитическим оценкам, голосами менее 15% имеющих право выбора (?). У нас такое не новость, но сейчас — это ещё один шаг кризиса. Хотя кризисом это всё назвать уже сложно, скорее общая недостаточность.
Чего у нас нет? У нас нет денег. И вообще финансов. Нет экономики, даже лошадей нет. У нас нет права, профанирована конституция, ликвидированы ветви власти. Упразднены гражданские права, инакомыслие преследуется. Давно насаждается запрет на информацию.
В промышленности мы уступаем фатально. Население питается суррогатами и кормовым зерном. Население – потому что народ, как сущность, распадается, отравленный бредом и шовинизмом. Медицина и образование завершают своё существование. Профессиональный уровень не только в управлении, но во всех областях — симуляционный.
А что у нас есть? Власти в брюках с рукавами, нацгвардия и домик для уточки.
Что практически означает происходящее? Когда 76% парламента получаются, по аналитическим оценкам, голосами менее 15% имеющих право выбора (?). У нас такое не новость, но сейчас — это ещё один шаг кризиса. Хотя кризисом это всё назвать уже сложно, скорее общая недостаточность.
Чего у нас нет? У нас нет денег. И вообще финансов. Нет экономики, даже лошадей нет. У нас нет права, профанирована конституция, ликвидированы ветви власти. Упразднены гражданские права, инакомыслие преследуется. Давно насаждается запрет на информацию.
В промышленности мы уступаем фатально. Население питается суррогатами и кормовым зерном. Население – потому что народ, как сущность, распадается, отравленный бредом и шовинизмом. Медицина и образование завершают своё существование. Профессиональный уровень не только в управлении, но во всех областях — симуляционный.
А что у нас есть? Власти в брюках с рукавами, нацгвардия и домик для уточки.