Сказание о Полуэкте

[bowhill]

По площади по Трубной
Идет он, милый друг,
И все ему доступно,
Что видит он вокруг!

Жил да был человек и звали его, скажем, Полуэкт. И родился Полуэкт, например, в Житомире. Ходил он со всеми в школу, а потом поехал дальше учиться, может быть и в Москву. Там Полуэкт сначала учился в университетах, потом на работу устроился и жил-поживал себе припеваючи. И так Полуэкт преуспел в талантах, что уехал за моря-океаны. А может и не ездил Полуэкт ни в какую Москву, а сразу уехал в дальние страны, кто ж его знает, не об этом сказ, а о Полуэкте.

И всё бы так и было, но понял Полуэкт, что я ему должен. Почему должен? Потому что он родился в Житомире, а я родился в Москве. Что же здесь непонятного, смотрите сами: вот и паспорт, и анкета, и печать, всё по форме. Не только я, конечно – все должны, но я особенно. Интересно, правда?

И ещё вдруг понял Полуэкт, что ему теперь всё можно, раз все должны – хоть рот занавеской вытирай! В знак протеста, разумеется. Ну, не совсем, конечно, всё: если какую-нибудь несуществующую геометрию изобрести, то наверное и не поймут. Но то, что получит глубокое социальное одобрение – всё пожалуйста! И это тоже весьма любопытно.

И чем же занялся Полуэкт? Да много чем и преизрядно преуспел. Например, с другом Яшей пересказал своими словами труды Гюнтера и Розенберга. Не потому, что прочитал и постиг, гораздо лучше – потому что сам заново придумал! Хотя это и не так сложно, после буржуинов; нацизм вообще-то происходит из марксизма, редакция упрощенная и адаптированная. И кем бы ни был Полуэкт: либералом или патриотом – марксизм остаётся его концепцией и языком, естественным как воздух. Но о марксизме, наверное, ещё будет разговор.

И это совсем не всё, Полуэкт многое делает из того, что умеет. Приключения Полуэкта только начинаются.

* * *
Когда нагрянет свора
Савёловских родных,
То что же от Егора
Останется для них?

Останется пальтишко,
Подушка, чтобы спать,
И книжка, и сберкнижка
На девять двадцать пять.

А. А. Галич